Добавлено (18.05.2009, 13:35)
---------------------------------------------
Наконец я это сделала!!! итолькопопробуйтенайтивкаждойстрочкеляпы

Кстати, еще обойка к этой главке прилагается))

ГЛАВА 2.

«Baby, did you forget to take your meds? »

Черный лимузин подъезжает к дешевому кафе «Пальчики оближешь» и тормозит почти, что, не касаясь каменной стены. И да, нарушает всевозможные правила припарковки, потому что ему можно все. Он же президент…
Чарли не дожидается, когда на кухню вбежит запыхавшийся менеджер и не заставит идти в зал, где по-хозяйски развалившись на стуле, сидит важный гость.
В зале перегорают лампочки, когда Чарли пытается разглядеть, что отражается в темных, задумчивых глазах… И никого, кроме них двоих. Впрочем, как и всегда. Голоса становятся отдаленными, а грустная улыбка на его лице – совсем близкой и теплой…
-Что встала? Иди, обслуживай клиента! – из апатии выводит противный бас менеджера. – Твое счастье, что такой клиент выбрал тебя.
Чарли выхватывает из кармана фартучка шариковую мини-ручку, блокнотик и уверенным шагом направляется к самому крайнему столику у огромного окна, где на стеклах четко отражается след от чьего-то огромного пальца.
-Здравствуйте, мистер Питрелли. Рады снова видеть Вас в нашем кафе. Что будете заказывать?
Снова эти две громилы оккупировали вход у кафе, а значит, ближайшие два часа больше посетителей не предвидеться.
-Чарли, - она не знала, что её имя можно произнести так мягко и тепло, - перестань обращаться ко мне столь официально. Просто Нейтан, договорились?
Девушка замялась, а спустя мгновенье, кивнула.
-Хорошо, так, что Вы… то есть, ты… Что ты будешь заказывать?
Она искренне недоумевала, почему каждое воскресенье президент приходит в это дурацкое кафе и желает, чтобы его обслуживала именно она. Как будто других официанток не существовало. Когда девушка делала заказ у Питрелли впервые, она была уверена, что вслед за выразительным взглядом, подмигиванием, последует четкий намек на «сладкую» ночь… Но она ошиблась. И облегченно вздохнула, только до следующего воскресенья, потому что снова встретилась с тем самым голодным взглядом.
-Все на твое усмотренье, Чарли, - улыбнулся президент.
Чарли сглотнула. Черный перстень завораживал: блестящий, бездонный…
-Света нет. Надеюсь, президента устроят гамбургеры? – хотелось сказать зло, но получилось боязно и очень тихо.
-Хорошо.
«И улыбайся, потому что так еще хуже. А ты же, кажется, только за этим сюда и ходишь? Мой личный демон-искуситель».
-Минутку.
Чарли идет, а точнее, бежит. Дальше, дальше, и все равно чувствует на спине этот внимательный взгляд. Нет, это не иллюзия. И сегодня в этом она убедилась окончательно. Президент либо сошел с ума, либо действительно привязан к гамбургерам…
Silence can save you
From ghosts, from demons…
But, please, remember
You’ll crazy after all…
-Ай! Черт!
Из пальца тонкой струйкой сочится алая кровь… Порезаться бумагой для официантки – наичистейшей воды, позор.
«Демон-искуситель, кажется, соскучился по своей жертве», - невесело подумалось Чарли.
Она подходит тихо, сзади, от всей души надеясь, что напугает, только Нейтан опережает всякое её движение:
-Спасибо, Чарли. А теперь, не могла бы ты присесть? – указывает на место рядом с собой.
Девушка обреченно ставит поднос на столик и повинуется, ибо надеяться, что хуже все равно не станет.
-Ты должна выслушать меня, Чарли, и не перебивай.
Молчание. Она бы и не попыталась.
-Чарли, - он понизил голос до шепота, - ты та самая… нет, не так. Господи! – Нейтан отхлебнул и трубочки молочный коктейль, - Я сам не знаю, кто я, но уверен лишь в одном: ты мне нужна.
Чарли чуть не поперхнулась, было бы еще чем!
-Прости, Нейтан, я не понимаю…
-Подожди! Чарли, что-то в тебе есть… эта улыбка, глаза… Я все время думаю о часах.
-О часах? – Чарли смутилась. – Думаешь, что постарел?
Нейтан расхохотался. Чарли покраснела от сказанной глупости.
-Извини…
-Да, ладно, - махнул рукой президент, - мир берет свое. Тут уж ничего не поделать. Но когда я говорил о часах, я имел в виду нечто более буквальное. Я постоянно слышу тиканье часов, находящихся поблизости. Твои, например, спешат ровно на тридцать пять секунд.
Чарли покачала головой.
-Знаешь, - почти мягко, - у меня тоже есть способность, - почти влюблено… - Ваташи ва Чарли Эндрюс! И так с любым языком. Дай мне тольео свловарик в руки – я все запомню!
Нейтан мечтательно улыбнулся.
-Хочешь, покажу тебе еще что-то?
-Что?
Теперь не было ни страшно, ни холодно… тепло разливалось по всему тело, от позвоночника к ногам, делая все вокруг радостнее и веселее.
-Ты когда-нибудь летала во сне?..

Добавлено (26.05.2009, 09:42)
---------------------------------------------
Вот и прода. Хотя, конечно, никто её особенно не ждал...

ГЛАВА 3. Say it right

Ты не знаешь, как сказать, что ненавидишь и обожаешь одновременно. Тебе невдомек, что эти чувства объединены одним лишь коротким словом: «любовь»

У тебя есть много, чего нет у них. Например, ты умеешь врать. По-настоящему, так, что ни один детектор лжи не заметит выбившийся из обычного ритма, стук сердца. Все правильно: до педантичности точно, не разбавлено цветными красками… И нет никаких цветов, кроме черного и белого: вечная классика…
Иногда ты задумываешься: а, что есть смерть? Черный цвет? Почему все решили, что умирать – больно и неприятно? Нет, черный – это жизнь, в которой только лишь и присутствуют яркие оттенки, чтобы темнота не слилась в единое целое…

Мы сидим у дверей психолога. Не психиатра, пока что. Мы сидим: мама нервно теребит замочек на своей коричневой кожаной сумке, а я, в абсолютно расслабленной позе, наблюдаю, как у соседнего кабинета на меня смотрит девушка. Она, наверное, красивая, если не считать меловой бледности и тонкой струйки крови, текущей из вздернутого носика, плавно стекающей по щеке…
Тебе нравится умирать?
Её губы не раскрываются, чтобы произнести слова, но я все слышу.
Не знаю, не пробовал.
Жалко.
Её голова наклонена чуть набок. Темные волосы каскадом рассыпаются по голым плечам… Симпатичная кофточка: небесно-голубая, а джинсы почти синие, почти, если не считать яркого алого пятна на правом бедре…
Значит, сказки про Бога и рай – фигня?
Молчание. Поздравляю, Лайл, ты окончательно свихнулся с катушек! И только не надо этих театральных: «за, что?!». Хотел быть необычным, мечтал приблизиться к ангелу во плоти? Ну-ну… а получишь палату для душевнобольных лечебницы им. Св. Паулиньи.
-Лайл? Лайл!
Я оборачиваюсь только тогда, когда слышу судорожные рыданья. Понятно. Мама не выдержала.
-Мам, все хорошо. Правда, мамочка, ну, успокойся!
Родителей нужно обнимать, так легче врать. Они переключается на менее строгую волну и становятся куда более добрее.
-Это все отец, - Сандра помотала головой, - это все его вина. – Мы все время следили за Клер, а про тебя совсем забыли… - мама одарила меня полным вины, сочувствия взглядом. – Прости.
-Лайл Беннет, можете заходить.

Классический интерьер кабинета психолога: письменный дубовый стол, на котором стоит дорогущий золотой маятник, различные блокнотики, ручки. Организованный человек.
Мужчине было около пятидесяти: пробивающаяся седина, колючие глазки, приторно-сладкая улыбка.
-Здравствуйте, мистер Вернер.
Мама обернулась и посмотрела на меня как-то совсем жалко, почти умоляюще.
-Здравствуйте, - натянуто улыбнулся. По-моему, все, чего хотели от меня на протяжении этих глупых 16 лет – это покорности домашней собачки.
Мужчина почувствовал нескрываемую блажь в моем голосе, но сделал вид, что ничего не заметил и указал на кожаный черный диван напротив своего кресла. Хозяин положения: загоняет пациентов в капкан, а затем… а, что будет после – сейчас узнаем.
Что со мной произошло? Помоги мне, пожалуйста. Черт побери, как холодно!
Я зажмурился: главное, не обращать внимания. Глюки. Глюки…
Почему ты стараешься игнорировать меня? Пожалуйста, ты единственный! Помоги мне!!!
Как? Как я тебе помогу?!!
Ты знаешь…
Черт, ни фига я не знаю! Даже не знаю, для чего вообще мне этот дар! Если это способность, конечно.
Убей его.
Кого? Зачем? Я не убийца!
Убей. Убей. Убей. Убей. Убей!!!!!
-Неееет!!!!!!!!

Я слышу крик: кажется, мой собственный. Кто-то хватает меня за плечи, держит, пока что-то острое не впивается в плечо… точно, игла…

Просыпаюсь. Свет. Тысячи лампочек, прямо в лицо. Глаза режет от нестерпимой головной боли. Фраза не перестает стучать в голове:
[i]Убить. Убить. Убить. И я, черт возьми, кажется, слился с этим словом, верю в каждую буквочку… И ненавижу ЕГО. Все, что сделал, за всех, кого он убил…
Темнота скрывает их лица, они твердят о каком-то выборе, а я выбираю темноту. Аппарат пикает, когда снова отключаюсь[/i].

Сегодня тепло: я не понимаю, умер или все еще здесь. Резкое усилие – снова свет. Стон. Мой собственный.
-Лайл, сыночек, ты очнулся! Эй, позовите кого-нибудь!
Хочется снова отключиться. Потому что они только этого и ждут: оружие отмщения.

Приходит моя любимая сестренка, тот самый ангел, до которого казалось рукой подать. Жалкие утешения – самое меньшее, чего он только может желать сегодня. Тем более, если в роли утешителя выступает Клер.
-Пожалуйста, не молчи, Лайл. Не думай, что для меня ты не имеешь никакого значения. Это неправда.
Она хорошая, порой, даже слишком. Её улыбка – холодное фисташковое мороженое, которым хочется наслаждаться, облизывать стекающие капельки…
-Мне все равно, Клер, - мой голос звучит жестко. Но она этого заслуживает. Не нужно больше этих глупых масок. – Не трать время на своего умалишенного братца, хотя… какой я тебе брат? Разве братья мечтают о своих сестрах? Разве братья хотят целовать их до одурения, пробовать на вкус, стоять под дождем, а затем слизывать каждую капельку, заставлять шептать свое имя? Разве этого хотят братья?! Клер, лучше уходи… И не думай, что во всем виновата только ты…
Молчание, кажется, длилось целую вечность. Вот сейчас хлопнет дверь и никогда больше он не увидит ангела… Ну, и пусть. Так оно даже лучше.
Хлоп! Все как будто бы зависло. Я прижал ноги к себе… и вздрогнул, когда услышал скрип.
-Вот, принесла кофе. Полный сахара и без молока, как ты любишь…
Клер уселась рядом, а я, наконец, осмелился и поднял голову, чтобы заглянуть в эти странные глаза, надеясь прочитать там хоть что-нибудь…
Я принял из её теплых рук чашку и поморщился, когда она вздрогнула от прикосновения. Наверное, испугалась холода. Солнце боится темноту, боится прохладу…
-Спасибо, - и улыбнулся.
-Лайл?
Кажется, разговора не избежать.
-Веди себя хорошо, ладно? Я постараюсь тебя вытащить. Никаких разговоров про призраков, прочей дряни, обещаешь? Зомби-фильмы, всякие там ужастики – теперь запретная тема.
-Но, Клер, как, если они преследуют, не дают нормально мыслить?
Она покачала головой и сделала то, что, наверное, только она и сделала бы. Поступок Клер. Клер Беннет, иже Клер Питрелли.
Быстро прильнула к губам, запуская свои теплые пальцыы в мои волосы, чуть царапнула длинным черным ногтем и выбежала из палаты, не забыв подарить шальную прощальную улыбку.
И я понял: не будет больше призраков. По крайней мере, разрушить это хрупкое счастье я не позволю.

В СЛЕДУЮЩЕЙ ЧАСТИ:

-Сайлар? Да, он погиб… вот уже как год назад.
-Что Вы хотели?

-Он должен подохнуть! Эта тварь убила мою мать! Теперь за мной должок.
-О, нет, теперь он не представляет никакой угрозы…

-Чарли… ты, наконец, помогла понять, кто я на самом деле – Сайлар.

Добавлено (26.05.2009, 13:56)
---------------------------------------------
Во еще стих к этому фику... про призраков все-таки

Сердца стук

Та девушка казалась
Изваяньем восковым
Её глаза горели льдом,
Дыханье в бездну попадало…

И день, открытый для начала,
Казался днем кончины,
Днем патриархата…
Кукла, восковое изваянье…

Молитвы тихо прогоняют
Дух, оставшийся с толпой,
И шепот тихо повторяет
Тот ветер, что пришел к тебе…

Какие похороны, люди?
Какие слезы, девы?
Зачем ей грех, насупленный, серьезный?
Поет душа, еще поет!

Кровь сливается с огнем
Королевство засыпает
Вместе с королевою своей…
Кажется, слышен сердца стук…

Добавлено (26.05.2009, 14:01)
---------------------------------------------
Когда-то

Когда-то солнце не светило
Когда-то зимы здесь царили
Росток за жизнь боролся с Адом
Когда биение сердца раздалось –

Когда-то солнце не светило,
И песни девушки не пели,
Любовь играла с кем-то в прятки
Когда святая святость страсти
Уступила место… -

Когда-то человек безгрешный
Откусил тот плод запретный,
Что веками прятали от глаз чужих…
Тогда Когда-то стало вечным,

Когда-то тьмой бездонной наслаждались,
И сны, покрытые печальным огнем
Олицетворением назывались
Потерянной души, преподобный
Очищал, волю новую внушал…

Когда-то предки головы склоняли,
Молились Ангелу и души отдавали
За просто так, почти за даром
Когда-то глупо умирали…

Когда-то бездна захватила
Две заблудшие души
Их эхо крики порождало,
А небо красками играло
И души пламя раскалило,
И Ад на месте зародился
Здесь плакали, здесь умирали…

Когда-то капля дождика упала
И первый луч огня, не солнца
В схватку с ним вступил
Сыграли в карты, ничья…

Когда-то солнце не светило
Когда-то зимы здесь царили
Росток за жизнь боролся с Адом
Когда биение сердца раздалось…

Добавлено (26.05.2009, 15:05)
---------------------------------------------
мне второй стих понравился)

Добавлено (01.06.2009, 15:02)
---------------------------------------------
ГЛАВА 4

Я снова падаю: темно, глубоко. Земля окатывает с ног до головы, забивается во рту противными комочками. Задыхаюсь – легким не хватает воздуха…
Черт, черт, где я? Перестаньте смотреть на меня, как на умалишенного. И, Боже, пожалуйста, ради всего святого, не нужно спрашивать…
-Что Вы видите на этой картинке?
Чувствую себя загнанным зверьком: они окружили, пытаются понять, кто я. Только с каждой прожитой минутой я сам, кажется, все больше и больше теряю надежду узнать правду.
-Насекомое.
-Какое? – женщина в очках щурится, при этом запутывая все больше и больше.
-Жука.
И так ровно до того самого момента, пока дверь не открывается и не входит розовощекий пухлый следователь. Знает ли он меня? Похоже, что да. Смотрит жестко, почти обжигающе.
-Убил свою мать и теперь строишь из себя такого хорошенького? Думаешь, не знаю, что она не была первой? Сколько их еще было? 3? 4? А может, десятки? Этот парень чокнутый! – следователь подошел ко мне вплотную. От него пахло дешевым виски и сигаретами.
Я продолжал сидеть, смотря на него снизу-вверх.
-Пожалуйста не мешайте, мистер Малькольм. Он действительно ничего не помнит. Только имя и фамилию.
Я хочу курить. Дьявол, как хочется закурить! Эти чертовы врачи лупятся на меня, как будто я кролик в клетке. Хотя, конечно, разница не особенно велика.
-Люк Кембел, пожалуйста, назовите имя своей матери.
Мать… не помню. Волосы… кажется, каштановые, но стоит закрыть глаза и представляются светлые локоны. А ночью тонешь в кромешной тьме…
-Не помню.
-Внешность? Воспоминания?
Маленький мальчик отчаянно цепляется за здорового мужчину, тянет рукав вниз. Детский крик смешивается с яростным ревом. Крошечное тельце отлетает к стене, с противным щелчком ударяется и…
-Нет… не помню.
-Ты – мерзкое существо! Твоя жизнь не стоит и гроша. И не надейся на мою доброту! Она не бесконечна. Вот тебе!
И мальчик морщится от отстрой боли: чик! Острое лезвие проносится еле заметно, быстро по детской ручке, только на чистой коже выступают капельки… алые, которые со временем превратятся в шрам.
-Перестаньте!!! Я хочу назад! Назад! – вырываюсь, пытаюсь вскочить, наручники противно клацают. Меня подхватывают под руки два огромных охранника и ведут обратно, в холодную палату.

-Не убивай! Пожалуйста, не убивай его!
Женщина напугана: по щекам текут ручьи слез, а парень напротив, кажется, одержим: в руках нож, смотрит сквозь…
-Эй! Очнись!
Кто-то бьет по щекам…
Вскакиваю, бешено оглядываюсь, но нахожу только мальчишку, озабоченного вглядывающегося в мое лицо. Кудрявый, светленький, похож на ангелочка.
-Кто ты, мать твою? – тело дрожит, а зуб не попадает на зуб. Мир как будто стал более размазанным.
Парень садится на краешек кровати и смешно морщит нос, будто пытается понять: откуда я вообще такой взялся? Психушка, мальчик мой, здесь все такие. Царство психов.
-Лайл. Лайл Беннет. Мы тут вместе «отдыхаем». Мне показалось, что ты нормальный, - с сомнением произнес блондин. – У тебя нелады с памятью?
Я пожал плечами. «Нелады» звучит мягко и сладко, но, если не драматизировать…
-Типа того. Эти недоумки вкололи мне такую дозу лекарств, что крышу полностью снесло. А ты?
Лайл закусил губу. Не хочет говорить – не надо. Простая формальная вежливость, ничего большего.
-Мне видятся… - паренек запнулся, но спустя секунду поднял голубые глаза так, что я почти задохнулся от их глубины, нереального блеска… - Умершие.
Так… ну, все, попал. Сеанс спиритизма заказывали?
-И я тут подумал… тебя обвиняют в смерти твоей матери? Так? – улыбка почти детская, невинная. – Может, вызвать её и узнать, кто на самом деле убил и…
-Хватит! – я перебил его, - иди лучше поспи. Завтра снова эти недоумки будут выпотрашивать мозг…
Лайл не обиделся: на хорошеньком личике отразилась смесь понимания и смиренности.
-Когда будешь готов – дай знать.
Странно, он был уверен в положительном ответе. Не сейчас – потом. Только что это меняло? Психи оставались в лечебницах, а здоровые люди продолжали ловить кайф от жизни, также медленно сходя с ума…

-Ты же хочешь, чтобы я её убил? Правда хочешь?
-Ннет.
-Хочешь. Кого ты обманываешь? Себя? – темноволосый мужчина усмехнулся, - или её? – женщина закричала, «нечто» сдавливало ей горло. – Она умрет первой.
-НЕЕТ!

-Лайл? Я согласен.

Добавлено (01.06.2009, 15:05)
---------------------------------------------
Если кому интересно, могу выкладывать саундтреки к главкам. Так, чтобы создать определенное настроение. Вот саунд к этой:

the legion of doom - lolita's medicine

http://www.zaycev.net/pages/729/72968.shtml