Глава 3 Какие маленькие у нее ручки!
Так приятно, когда Клер обнимает ими за шею. Только сжимают они уж очень крепко.
Ухмыльнувшись, он говорит, пытаясь заглушить вой ветра: «Клер, я тебя не уроню. Расслабься».
Но нет, она не расслабляется.
За последние несколько часов его дочь, считай, почти что ничего и не сказала. Жаль... Без этого полет утомляет. Вот ведь странное дело! Кто бы мог подумать, что он когда-либо сочтет полеты утомительными?!..
«Нейтан?» - вдруг говорит она. Голос у нее хриплый и напряженный. И еще – в нем проскальзывает что-то вроде надежды.
Под ними в этот момент как раз проносится граница.
«Я».
«Я тут подумала, - начинает Клер. А ведь он не должен бы слышать ее в этом шуме. Однако... - Помнишь, перед тем, как вы с Питером вошли в тот номер в отеле... чтобы сразиться с Сайлером... ты помнишь, что я вам сказала? Какие были мои последние слова?».
Ого! Вопрос, похоже, с подвохом. «Что-то не припоминаю, - любезно отвечает Нейтан. -Наверное, был занят мыслями типа «Что ты делаешь с моей дочкой, тварь?». Ну, и как не умереть».
Клер не улыбается.
«Бегите, - шепчет она. И сжимает его еще крепче – так, что ее ногти впиваются ему в шею. - Я вам сказала: бегите».
Нейтан складывает лицо в маску доброжелательности. «Это же всего одно слово, Клер».
Она смотрит на него, и глаза ее сужаются. Ветер полощет ее волосы, словно парус. Она выглядит как одно из чучел, которые делает Самсон. Такая же дикая, и беспомощная, и...
Кто такой Самсон?
Словно ничего не произошло, Нейтан выдворяет из своих мыслей неожиданно всплывшее имя – и заодно изможденное лицо его обладателя.
«Клер, какие еще последние слова?».
Она размышляет целую вечность, прежде чем уткнуться отцу в шею.
«Ладно, неважно. Я слишком много думаю».
Клер пытается улыбнуться, не отнимая от него лица, и добавляет:
«Не привыкла, что все хорошо, вот и придираюсь по пустякам. Понимаешь?».
В висках стучит.
Между бровей у Клер залегла глубокая морщинка, и ему хочется разгладить ее. Словами. Прикосновением. Или поцелуем.
Сама мысль об этом должна вызывать у него тошноту. Как у любого нормального человека, верно?
Они не произносят ни слова до тех пор, пока ноги Нейтана не касаются земли в квартале от его офиса. Никто не видел, как они приземлялись, так что Нейтан выпускает дочь, поправляет свой пиджак и волосы Клер.
Они обмениваются взглядами: Нейтан смотрит ободряюще, Клер – нерешительно. Наконец она кивает и идет вслед за ним, как послушная дочка.
Может, ему купить ей хот-дог? Так поступают хорошие отцы. Наверное. Ну и себе тогда уж купить, что ли. Что-то они давно ничего не ели. Странно, что никто до сих пор не проголодался. Так. Значит, вчера они выпили текилы столько, что могли бы в ней искупаться...
Точно! Он притащил свою несовершеннолетнюю дочь в Мексику с целью напиться в хлам.
Нейтан мог бы вести себя и поумнее. Во всяком случае, должен был.
Они входят в здание вместе. Вместе проходят через охрану. Краем глаза Нейтан замечает, как один из охранников лапает Клер. Точно лапает! Его руки словно прилипли к ее бедрам!
«Это моя дочь!» - говорит он – не так сдержанно, как хотелось бы. С какой-то угрозой, что ли?
Охранник невинно моргает: «Сэр?».
Нейтан тут же нацепляет добродушный оскал. Его рука, кажется, сама собой обхватывает локоть Клер и подталкивает ее к лифту. «Ты ему нравишься», - говорит он.
Клер морщит нос: «Да ладно, это просто его работа».
Край ее свитера слегка задирается, на секунду открывая полоску живота и поясницу. Все, его взгляд прилип. Мысли перемешались. И его охватывает жажда.
Повернувшись, он касается губами ушка Клер. Как хорошо, что никто не знает, о чем он сейчас думает. Как здорово, что никто не может читать его мысли.
«Мэтт», - выдыхает она.
Ну конечно.
«Паркман! - говорит Нейтан. Распрямив плечи, он прочищает горло и добавляет: - А я думал, ты на задании».
Мэтт явно что-то скрывает. Иначе почему он не смотрит в глаза? «Твоя мать послала меня вас встретить, - говорит он, отхлебывая кофе из стаканчика, который сжимает в руке. Потом нажимает кнопку «Вниз» и начинает гипнотизировать взглядом дверь лифта. - Хочет, чтоб ты устроил пресс-конференцию».
Потом он наконец обращает внимание на Клер, и глаза его тут же теплеют.
«Привет, Клер!» - говорит он по-отечески.
Она отвечает улыбкой – искренней улыбкой, которую Нейтан не видел уже несколько часов. И тут же становится между ними.
Двери лифта с писком открываются.
«Думаю, это насчет тех утоплений», - говорит сенатор.
Как только они заходят в лифт, Мэтт нажимает кнопку нужного этажа и опирается о стену: «Это Трейси Страусс».
Нейтану должен бы знать это имя. И это тело. Близко знать. «Ее поймали?» - спрашивает он.
Мэтт делает глубокий вдох. «Скажем так: у нас возникла проблема с тем, чтобы ее зачерпнуть».
Клер вытаскивает свой телефон и начинает набирать сообщение, и Нейтан поворачивается к Паркману: «Это как?».
Их взгляды встречаются, и лицо Мэтта сморщивается. «Она... - запинается он. - Она вроде как контролирует воду. Так что мы не смогли ее задержать. Она буквально утекла сквозь пальцы».
Клер кривит губы и начинает печатать еще быстрее.
«С кем это ты?» - спрашивает Нейтан.
«С Майкой, - отвечает она. - Его тетя жива. Я подумала, что ему стоит сказать».
Мэтт поднимает брови так высоко, что они едва не съезжают на макушку. «Ты общаешься с Бунтарем?» - удивленно спрашивает он.
В ответ Клер взмахивает телефоном: «Ну, он же может говорить с машинами. И одна машина у меня есть!». Она задумывается, а потом добавляет: «Хотя, наверное, не стоит говорить ему, что мы пытаемся поймать Трейси».
«Мы?» - весело переспрашивает Мэтт.
Клер смотрит на него – в глазах искорки. «Нейтан мне разрешил».
Мэтт бросает на сенатора настороженный взгляд: «Ну, поздравляю».
Нейтан скалится в ответ. У него болит голова. Рядом с Паркманом он чувствует себя вывернутым наизнанку.
«Хотя вообще-то это слишком опасно, Клер» - говорит он.
Двери лифта открываются, но она не спешит выходить.
«Я вам нужна, - говорит его дочь самодовольно. -Особенно если не забывать, что только я могу выйти на единственного родственника Трейси». Как же она довольна собой! Кого-то Клер ему сейчас напоминает... И ему это нравится.
«Майка ей нужен, - между тем продолжает Клер. - Он для нее как якорь».
Когда их глаза встречаются, у Нейтана такое чувства, что его ладони должны быть влажными. И липкими. От крови. Он быстро смотрит вниз.
Разумеется, его руки чистые.
Не успевают они выйти из лифта, как к ним спешит секретарь Нейтана, нервно перелистывая какие-то страницы. «Ваша речь, - торопливо говорит он. -Мы в эфире через двадцать...».
Они с Мэттом оттесняют от него Клер.
«Кстати, - добавляет Паркман. - Твой брат тоже тут».
Клер наклоняет голову, в ее глазах – любопытство.
А потом лифт поглощает ее вместе с Мэттом. Нейтан смотрит, как закрываются двери, сжимая в руках свою речь.
Пит. Точно. Ему нужно поговорить с Питом.
***
Питер – ее герой, и это никогда не изменится.
«Он изменился?».
«Чего?» - переспрашивает Питер с полным ртом бублика.
Она прижимается к нему крепче. Ступеньки Сената холодные, и это ее извиняет.
«Я про Нейтана».
Их коленки соприкасаются.
«Тебе не кажется, что он какой-то... не такой?».
Питер перестает жевать. Задумывается на мгновение, уставившись на бублик в руках. Потом переводит взгляд на Клер.
«Ты имеешь в виду, не изменился ли он с тех пор, как охотился на нас, как Генрих Гиммлер?».
Она улыбается: «Тебе еще повезло, что я понимаю, о чем ты!».
Питер отвечает улыбкой и гладит ее по щеке. От прикосновения его пальцев остается след джема. «В прошлом году он обрел Бога, - говорит Питер, глядя перед собой отсутствующим взглядом. - А до этого пытался взорвать Нью-Йорк. Пытался убить нашего отца... Пытался стать нашим отцом...»
Клер стирает джем со щеки пальцем и сует его в рот.
«Ладно, поняла».
«Он последователен лишь в своей непоследовательности, - заключает Питер, и снова кусает свой бублик. Потом косится на Клер краем глаза. - А что?».
Хороший вопрос.
Люди исцеляются. Папа миллион резался во время бритья, а шрамов у него нет. Ничего удивительного, что их нет и у Нейтана. Некоторые порезы выглядят глубже, чем есть на самом деле. Одни раны заживают быстрее других.
«Да так», - бормочет она, пытаясь согреть руки между колен.
Питер легонько толкает ее плечом. «Ной говорит, тебя там агент Смит обыскался уже».
Клер не может сдержать улыбки. «Ну пускай еще поищет, - говорит она, ловя взгляд своего собеседника. - Я хочу работать с тобой, Питер».
Челка падает ему на глаза.
«Я сейчас мало на что гожусь, - говорит он, отводя взгляд. - Я могу одновременно удерживать лишь одну способность. А менять обличье оказалось не так весело, как я думал. Зубы выпадают...».
Хмурясь, Клер отщипывает кусочек от его бублика.
«Ну, будем вместе ни на что не годиться».
Питер смотрит на нее долго-долго, прежде чем сказать: «Сначала мне нужно поговорить с Нейтаном».
Но в целом он, похоже, согласен. Нужно его только чуть подтолкнуть. Это Клер может устроить.
«И пускай он поделится с тобой своей способностью. Я уже привыкла летать».
Его ответная улыбка – такая искренняя! И – знакомая. «Знаешь, странное дело, - говорит он. - Я не говорил с ним и даже руку не пожимал ему с тех пор, как мы убили Сайлера».
Клер замирает.
«Прости, - тут же добавляет он. - Не стоило мне вспоминать».
Клер лишь пожимает плечами, изо всех сил пытаясь выглядеть безразлично.
«Да как будто я могла забыть».
Питер понимающе кивает: «Уж это точно».
«Ты сейчас о чем?».
Питер медлит, сновно взвешивая все «за» и «против», но потом все же решает поделиться: «Я никому не говорил, но... - Клер придвигается ближе, и он продолжает: - После взрыва я... Вроде как потерял память».
«Да ты что?!».
Питер открывает и закрывает рот, но так и не может ничего к этому прибавить.
«Да ладно, все обошлось, - наконец выдавливает он. - У меня была твоя способность, так что в итоге я снова все вспомнил».
По спине Клер бегут ледяные мурашки, и она никак не поймет, почему. Клеточная регенерация распространяется на все клетки – Клер это знает. У нее никогда не будет болезни Альцгеймера. Она никогда не забудет поздравить маму с днем рождения. Ей бы стоило радоваться.
«То есть я всегда буду помнить все самые позорные моменты жизни?» - говорит она.
Питер широко ей улыбается. Его глаза теплеют.
«Я хочу сказать, что ты всегда будешь помнить, кто ты, Клер, - говорит он. Потом смотрит на свои руки и добавляет: - А это значит, что будущее, которое я видел, не случится».
Клер хочется еще немного об этом подумать, но его слова отвлекают ее от мыслей.
«Значит, ты не будешь меня без конца отсылать домой?» - уточняет она.
Питер засовывает в рот остатки бублика. Потом вскакивает на ноги, смахивает крошки со штанов и протягивает Клер руку.
«Пошли, - говорит он, улыбаясь по-мальчишески весело. - Быстрей, напарница!».
***
«Пит!».
Да, это он. Нужно было бы подойти и обнять его. Именно это Нейтан должен сделать.
Вместо этого он откидывается на спинку кресла и, ухмыляясь, поднимает ноги на стол.
«Ты что, заблудился? Красный Крест – за углом!».
Питер вяло улыбается в ответ. «Я хочу работать».
«Вон оно что, - отвечает Нейтан спокойно. -Что, реанимобили тебя больше не заводят?».
Его брат выглядит чертовски решительно. «Я хочу помочь, - говорит он. - С Трейси Штраусс. Позволь мне помочь ей».
Глаза Нейтана слегка сужаются.
«Это сегодня такая популярная просьба».
Питер кивает: «Клер права. Если найдем Майку...».
Как же это неприятно, когда Питер говорит о Клер. Это никогда ему не нравилось. «Ты ведь, конечно, понимаешь, что Трейси ему не мать? Может, ей на него плевать!».
Питер, кажется, разозлился. «Да какая разница! Они связаны. Мы все связаны!».
Вот что так бесит Нейтана – этот вечный оптимизм. Мир этим не спасти – пора уже Питеру усвоить урок.
«Я могу справиться с Трейси, Питер. Шел бы ты домой».
Сказав это, Нейтан встает и начинает копаться в своих бумагах, полностью игнорируя брата.
«Оставь дела Компании тем, кто в них разбирается» - заключает он.
Питер не сводит с него пронзительного взгляда.
«Клер права» - бормочет он.
Нейтан резко вздергивает голову: «Что?!».
«Ты... не такой».
У Нейтана просто руки чешутся...
«Я управляю Компанией, Питер. И страной...»
«И семьей!».
Так. Нужно успокоиться. Сдержать раздражение. Это его брат. Он его любит. Любит больше всего на свете. Он любил его 29 лет. Или 30?.. Сколько Питу лет? Он же точно читал его дело...
«Прости, - вздыхает Нейтан, потирая один глаз. Ресница прилипает к его указательному пальцу, и Нейтан ее смахивает. - Я хочу, чтобы ты был рядом, Пит. Вместе с мамой и Клер. Я хочу, чтобы мы были настоящей семьей». Он трет глаз все сильнее, нажимает на глазное яблоко.
В висках начинает стучать.
«Нейтан», - мягко произносит Питер.
Тут бы им и обняться, но Нейтан никак не может себя заставить. Нельзя позволять Питеру его трогать. Пока нельзя.
«Поговори с Беннетом. Клер я возьму на себя, - говорит Нейтан, с трудом выдавливая улыбку. - Она не обрадуется, Пит. Ты украл у нее дело».
Улыбка Питера все шире. «Да нет, - отвечает он. - Она хочет над ним работать. - На миг он запинается. - Хочет, чтоб мы вместе».
Нейтан сжимает челюсти.
«Это...»
Что такое? Эта чашка только что сдвинулась с места?
«Нейтан?».
Прищелкнув языком, тот закрывает собой кружку. Улыбается брату. «Отличный план, Пит!». Чашка продолжает ползти по столу за его спиной. «Закрой за собой дверь, ладно?».
Питер уходит, полный подозрений. Медленно. Не отрывая взгляда от стола Нйетана до тех пор, пока дверь между ними не закрывается.
Нахмурившись, Нейтан садится на корточки и впивается в кружку взглядом. Потом кладет правую руку на стол. Дерево приятно холодит ладонь. Нейтан чуть шевелит двумя пальцами, точно показывая направление. Налево.
Кружка слетает со стола и с силой ударяется о стену, тут же разлетаясь на тысячу мелких кусков.
Поднявшись на ноги, Нейтан склоняет голову вбок, глядя на осколки.
«А вот это уже что-то новое».
В следующей главе:
«Гипотетически, - говорит Клер дрожащим голосом. - Если бы Сайлер был жив... Как бы вы его остановили?».
