Глава 7. Дважды.
Дважды Анжела заставила его поверить, что она – его мать. Дала ему семью. Дважды. А потом отняла ее. Дважды.
«Я ее убью» - говорит Сайлер уже в десятый раз.
Клер упрямо молчит.
«Я убью Паркмана, - повторяет он, пытаясь перекричать ветер. Это звучит как мантра. Под ними, словно темное золото, расстилается пустыня. -А потом я убью твоего отца. И Пита. -Его нозди расширяются. - Питера».
Клер ничего не говорит.
Это неважно. Все хорошо. Ей не нужно отвечать. Пока она с ним... Он потерян, но если она будет рядом...
Он в безопасности.
И он вспоминает. Он делал это раньше. В детстве он уносил свою игрушечную машинку на чердак, если отец был дома. Прятался там. Успокаивался. А потом все исправлял.
Объект и место. Вот что ему нужно, чтобы быть в безопасности.
Последним местом – да, в общем, единственным – где он чувствовал себя в безопасности, свободным, счастливым, была Мексика.
«Я всех убью», - бормочет он, словно напоминая самому себе. Сжимает плечи Клер крепче и начинает снижаться.
Клер вцепляется в рубашку на его груди. Морщится, но ничего не говорит, когда они начинают камнем падать вниз. Испорченная девчонка! Да как она смеет его игнорировать? Он же ее отец, она должна...
Стоп. Он не Нейтан. Он... так. «Гэбриел» звучит знакомо. И «Зейн». Агент Тауб?
Его ноги касаются земли. Царапают гравий и поднимают пыль.
«Бежать бессмысленно, Клер», - предупреждает он.
Она выпутывается из его объятий, сузив глаза.
Еще один захудалый мотель. Еще одна рецепционистка. Еще один набор ключей. Новый набор воспоминаний. Эти у него никто не отнимет.
Он прихлопывает ладонью пачку купюр и бросает на женщину за прилавком смертоносный взгляд.
Та колеблется. «Ah, señorita», - говорит она. Быстро смотрит на Клер. Делает паузу и придвигает руку к телефону. Спрашивает очень осторожно: - Вам надо... cómo se dice... помощь?».
Нейтан говорил по-испански. Нейтан мог очаровать кого угодно. Сайлер не может ни того, ни другого. Так что он говорит ей раздраженно и угрожающе: «Давай ключи. Быстро».
Женщина бледнеет, но не отступает: «Señor, она кажется не..».
Ключ вылетает у нее из руки. Приземляется в его ладонь. Он поднимает другую руку и направляет два пальца на ее чертов лоб...
«А ну хватит! - резко говорит Клер. Вырывает ключи из его руки. Опускает его другую руку. Потом поворачивается к рецепционистке с напряженной улыбкой: -Все хорошо. Я в порядке».
Женщина ударяется спиной о прилавок, явно ощущая себя в ловушке: «Sí. Можете идти».
Так они и делают.
Сайлер прорывается через крохотную парковку, сгнившие ступеньки, узкие коридоры. Едва не срывает дверь в номер с петель. Врывается в комнату в ярости. Надо было убить ту женщину. Вскрыть ей череп. Прикончить ее.
Она бесполезная, как все остальные. Как мир, который пытается от него избавиться. Его отец, его дядя – даже его мать хотела, чтобы его, настоящего, не было. Это он помнит. Очень четко. Помнит, каким неполноценным себя чувствовал из-за них.
А теперь, когда он придумал, как стать вечным и непобедимым, они все равно находят способы спрятать его, заставить лечь на дно, бежать...
Кроме Клер.
Клер помогла ему вернуться.
«Закрой дверь» - мягко говорит он.
Она не отвечает, глазя на него из дверного проема крайне недружелюбно.
«Я что сказал?» - шипит Сайлер. Потом оскаливается. Резко вытягивает руку в ее сторону. Принуждает Клер войти, взяться за дверную ручку, закрыть дверь. Да. Вот так. Он изрядно потрудился, пока научился держать эту способность под контролем. Он заслужил право ее использовать.
Она следит за ним с нескрываемой ненавистью.
Их связь нарушается.
Нет. Так нельзя. Это неправильно. Он хочет, чтобы она улыбалась ему, как раньше. «Клер, - невидимые нити заставляют ее подойти к постели. Сесть. - Поговори со мной».
Она вцепляется в свои джинсы. Молча.
В отчаянии он сжимает голову руками. Делает шаг вперед. Потом еще – пока не оказывается прямо перед ней.
Она смотрит на него недоверчиво. Сайлер знает: она много чего скрывает. И ему хочется вскрыть ей голову, чтобы узнать, что именно.
Вместо этого он садится рядом. Он устал. Он потерян. Его разум тонет в море воспоминаний и чувств, среди которых он не в силах выбрать настоящие. Какие из них - его? Ему нужно что-то постоянное. Константа. Якорь.
«Кто я такой?».
Вопрос риторический. Впрочем, Клер слегка поворачивает к Сайлеру голову. Смотрит на него странно: со смесью удивления, отвращения и отчаяния. Но ничего не говорит.
Его это бесит. Он даже думает пришпилить ее к стене и вырвать из нее информацию с помощью пыток. Его пальцы непослушны, нетерпеливы, дрожат от желания мучать. Кажется, они готовы действовать по собственной воле. «Прошу тебя».
Вздрогнув, Клер отводит взгляд.
«Клер, - бормочет Сайлер, надвигаясь на нее. - Я не могу...».
В его кармане звонит телефон, и он поднимает трубку, словно на автомате.
«Эй, ты где? - доносится до него голос Питера. -Я у тебя уже час торчу!».
Клер впивается взглядом в телефон. Сайлер знает: ей хочется схватить его. Хочется выдать секрет своему драгоценному Питеру.
«Нейтан?».
«Нейтана отошел», - тянет он. И тут же вешает трубку. Телефон звонит снова, и Сайлер с довольной улыбкой превращает его в лужицу жидкого пластика. Ага! Вот как он умеет!
Клер в ответ лишь кривится.
«Давай сюда свой» - приказывает он. Морщится в ответ на ее неповиновение. С быстротой молнии наклоняется над ней. Клер борется, поднимает колени к животу, бьет его по бедрам... Сайлера охватывает новое чувство, когда он прижимает ее к кровати.
Телефон у нее в кармане. Сайлер это знает.
Так почему его пальцы заблудились?
Его рука прижимается к ее рубашке, чуть ниже пупка. Большой палец цепляется за край ткани, поднимает ее, гладит обнаженную кожу...
«Не смей!» - шипит Клер.
Вздрогнув, Сайлер отрывается от нее. Резко встает с кровати. Он едва дышит. Его руки хотят этого. Его тело хочет этого. В его мозгу бьется далекая мысль: Адам и Ева на краю времен; я хочу этого.
Он снимает пиджак. Затем жилет. Потом галстук, рубашку, майку. Ему хочется сорвать с себя кожу, но эта кожа ему нравится. Пускай он даже единственный, кому она нравится.
Раздевшись, он поворачивается к Клер. На этот раз его голос громче, требовательней. «Кто я такой?».
Ее лицо по-прежнему бесстрастно. Но он слышит, как ускоряется биение ее сердца. Это возбуждает.
«Ты знаешь, кто ты».
Уголки его губ изгибаются в угрожающей ухмылке.
«Мне нужно имя».
Ее лицо – иллюстрация к слову «презрение».
«Гэбриел».
Это правда.
«А фамилия?».
Клер встает. Вся она – решимость, храбрость и боевой дух, и нет страха в ее глазах. «Гэбриел Грэй».
Он надвигается на нее, пока Клэр не оказывается зажатой в угол. Ставит ладонь на стену возле ее щеки.
«Ты меня знаешь под этим именем?».
Ее улыбка напоминает гримасу.
«Нет».
Он опускает голову. Закрывает глаза. Касается губами ее виска. «Кто я, Клер?».
«Сайлер».
Он чувствует себя так, словно вернулся домой. Облегчение охватывает его тело, словно теплая волна: стекает с шеи вниз, согревает руки, опускается до пальцев ног. Он – Сайлер.
И он вспоминает все.
***
Однажды Клер его убила.
Но тогда она сделала это, не задумываясь: воткнула предмет А в точку В. Она не планировала это неделями, не размышляла об этом позже. У Клер даже не было чувства, что она отняла жизнь. Она вообще об этом не думала. Просто сделала то, что считала правильным. Как с Броди.
В этот раз все по-другому. Теперь она подошла к делу основательно. Все обдумала. Так почему это кажется ей неправильным?
Сайлер спит. Лежит в постели на животе, простыни перекрутились вокруг лодыжек. Добраться до его затылка проще простого.
Клер сворачивается в кресле. Ее ладони влажные от пота. Входная дверь открыта. Невидимые нити больше не привязывают ее к этому номеру. Она может сбежать, а утром сесть на автобус и отправиться домой. Она может хотя бы ответить на телефонный звонок – ее телефон вибрирует весь вечер.
Но она не может. Сайлер пошел спать. Заставил ее назвать его имя, улыбнулся, посмотрел на Клер – по-настоящему посмотрел – и, умиротворенный, заявил свои права на кровать.
И теперь просто лежит там. Спящий. Беззащитный.
Железный штырь все еще у нее в кармане.
Клер медленно выбирается из кресла. Пытается дышать потише. Не шуметь. Не думать о вечности в одиночестве.
Потому что – ну какая разница? Что она будет делать с кем-нибудь целую вечность? Любовь столько не протянет. Дружба, скорее всего, тоже. Одержимость сведет ее с ума. Ничто из этого не стоит того, чтобы поступиться принципами, отказаться от мести или простить его.
Ее коленки стукаются о кровать.
Она должна это сделать. Он им не нужен. Ей он не нужен тоже.
Клер обхватывает штырь обеими руками.
Ее руки трясутся, но это лишь потому, что ночи в пустыне холодные. Живот у нее скрутило, но это оттого, что она не ела весь день. А если у нее жжет глаза, то причина в том, что Клер приходится напрягать их, чтобы видеть в темноте.
Давай. Ты должна. Он убийца. Всегда был таким. Всегда будет...
Клер подносит штырь к затылку Сайлера. Металлический кончик втыкается в кожу.
Это ему за Мередит. За Нейтана. За Джеки. За всех, кому он причинил боль. За вечную жизнь, которую Клер придется провести в одиночестве.
Она нажимает на штырь. Морщится от звука. Несколько капель крови выступает на затылке. Сайлер не двигается.
Ну вот и все. Она это сделала. Он никогда больше не пошевелится. Болезненно безрадостное ощущение. Как будто что-то не завершено...
Сайлер поднимает левую руку и неуклюже шарит ею на затылке. Его лицо утонуло в подушке и голос звучит приглушенно. «Я передвинул выключатель», - говорит он.
Клер охватывает облегчение. Она старательно игнорирует это чувство. «Куда?».
Сайлер слегка поворачивает голову. Его зубы блестят в темноте. Клер по голосу слышит, что он улыбается: «Хочешь поискать?».
Ее щеки почему-то горят.
«Сайлер...».
В следующую секунду она уже лежит на постели, моргая в потолок. Ее тело перестает подчиняться. То же самое ощущение было у нее в том чертовом номере отеля, где Сайлер прижимался к ней на кушетке, посылая ей обещания каждым словом и взглядом.
«В прошлый раз я дал тебе выбор, - говорит он тихо. Его бедра придавливают ее к кровати. -Отец или бабушка. - Его пальцы лениво смахивают прядку волос с ее лба. -В этот раз такого выбора не будет».
Сердце Клер, кажется, допрыгнуло до горла.
«Они не виноваты».
Он морщится: «Неправда».
Может быть. «Они сделали все правильно».
Его губы складываются в самоуничижительную усмешку. «Я тоже».
Она смотрит обвиняюще. «Ты убил Нейтана».
«Я его наказал, - говорит Сайлер отстраненно. Глаза затуманивает какое-то странное чувство. - Он на нас охотился».
«Но он изменился! - огрызается Клер. Ее грудь сдавливает. Она хочет, чтобы Нейтан вернулся. Так сильно этого хочет... - Люди меняются!»
Его руки замирают. Губы приближаются к ее рту. «Тогда почему тебе так трудно поверить, что и я могу измениться, Клер?».
Обвинительная речь застывает у нее на губах.
Он не изменится ради нее. Люди не.. Ну ладно. Может, ее отец ради нее и изменился. И другой – тоже. Но это – совсем другое.
«Что ты будешь делать? - спрашивает она. Матрас впивается ей в спину. - Какой у тебя план? Убить президента? Убить всех, кто стоит у тебя на пути? - Ее руки бездумно сжимают простыню. - А что потом, Сайлер?».
«Не знаю, - честно отвечает он. Это застает ее врасплох. - А ты что будешь делать?».
Клер молчит. В голове пусто. Но потом она собирается с мыслями и надевает маску суровости: «Остановлю тебя».
Его ответная улыбка в своем роде прекрасна.
«Ну, попробуй».
«У меня получится,» - мрачно обещает Клер. Ее руки шарят по простыне в поисках штыря.
Сайлер ловит ее другую руку за запястье. «Я должен сказать тебе спасибо».
Ее пальцы сжимают металл.
«За то, что спасла меня, - шепчет Сайлер. Касается ее лица кончиками пальцев. Проталкивает колено между ее ног. - Дважды».
Клер всаживает штырь ему под лопатку.
Сайлер морщится. Его глаза темнеют. «Не там».
Ее ладонь – влажная от крови. Пальцы соскальзывают. На этот раз Клер, борясь с тошнотой, втыкает свое оружие ему в бок.
Сайлер стонет ей в шею.
Клер вытаскивает штырь. Отбрасывает в сторону, и он приземляется на пол с тихим звуком. Она вытирает руки о простыню и... Что она делает? Почему ее руки приближаются к его груди? Наверное, Сайлер ее снова контролирует. Потому что по своей воле Клер бы никогда в жизни не захотела до него дотронуться.
«Позволь мне отблагодарить тебя,» - бормочет он, и его голос вызывает вибрацию в районе ее ключиц.
В глазах Клер собираются слезы. Он уже столько всего у нее отнял. Она не позволит ему забрать и это.
«У тебя ничего не выйдет», - отвечает она.
Сайлер замирает.
«Ты никогда не добьешься того, чего достиг Нйетан, - продолжает Клер, молясь, чтобы ее голос не сорвался. -Тебе и половины не добиться. Даже в свои худшие моменты он был лучше, чем ты когда-либо станешь».
Она буквально ощущает, как от него волнами исходит гнев. Его пальцы впиваются в ее кожу. Наверное, сейчас Сайлер опять бросит ее об стену. Она встречает его взгляд и... Ее рот открывается сам собой. Над ней не Сайлер. Нейтан.
Он садится, проводит рукой по лицу. Ставит ноги на пол. Опускает локти на колени: «Она была права».
И Нейтан снова становится Сайлером.
«Поспи», - говорит он. Потом поднимается, хватает свою рубашку, не глядя на нее.
И уходит, закрыв за собой дверь.
Клер сглатывает. Выдыхает. Сворачивается клубочком на том месте, которой Сайлер только что занимал. Ощущает острую, жадную пустоту в груди.
В рассветной полутьме постельное белье кажется белым-белым. Простыни скомканы и заляпаны кровью.
На секунду Клер кажется, будто она лежит на брачном ложе.
***
Анжела сказала ему: никогда.
Раньше она часто ему лгала. Но на этот раз, кажется, сказала правду. Он мог бы убить ее и видеть сны о будущем. Он мог бы убить Паркмана и стирать память кому угодно. А что потом?
Он умеет летать. Он может двигать предметы силой мысли. Жить вечно. Отрицать законы физики. Законы природы. Ему больше нечего желать.
Как же он жалок, раз хочет получить единственную вещь, которую не взять силой!
Он часами ходит по рынку, словно тень. Смотрит, как местные раскладывают товар на прилавках. Фрукты, одежда, безделушки... В конце концов Сайлер сосредотачивает внимание на мальчике, который продает игрушечные машинки.
«Это твое воспоминание или Нейтана?».
Он слегка поворачивает голову. Клер нашла его. Снова.
«Я про любимую игрушку, о который ты рассказывал мне в прошлый раз,» - уточняет она.
«Мое».
Клер садится на корточки и рассматривает неровный ряд дешевых игрушечных машинок. Потом, не глядя на Сайлера, протягивает ему руку с телефоном. «Это тебя».
Тот с сомнением принимает у нее из рук мобильник. На экране тут же появляется сообщение.
«Они приближаются».
Что ж, ничего удивительного. Наверное, засекли со спутника. Надо было расплавить ее телефон. Надо было сказать Питеру, что все в порядке. Надо было послушаться Анжелу.
Сайлер кладет телефон в карман и присаживается рядом с Клер. Смотрит на машинки. Легко прикасается в одному автомобильчику, прокатывает его по прилавку.
«Мама мне такую подарила, - говорит он с тоской. -Моя настоящая мама. -Его губы кривятся. -Чтобы я мог «увидеть разные места».
Клер не отвечает. Берет в руки игрушечную «скорую» и описывает ею круг по прилавку.
«Я могу навсегда остаться Нейтаном», - говорит Сайлер.
«Скорая» внезапно останавливается. Руки Клер дрожат. Его, возможно, тоже.
«Ради тебя».
Ее машинка врезается в другую.
«Оцепить территорию!».
Это голос Паркмана.
Сайлер делает вдох. Закрывает глаза. Когда он открывает их, рыночная площадь кишит агентами.
«Молчание – знак согласия» - заключает он.
В следующей главе
Двадцать секунд.
Ровно столько ему нужно, чтобы перебить агентов. Всех до единого.
Тот факт, что он по-прежнему молча сидит на корточках рядом с ней, пугает Клер больше, чем перспектива бойни.
Жалость какая, а я то думала, что всё только-только начинается...
