Глава 8. Двадцать секунд.
Ровно столько ему нужно, чтобы перебить агентов. Всех до единого.
Тот факт, что он по-прежнему молча сидит на корточках рядом с ней, пугает Клер больше, чем перспектива бойни.
Она ожидает апокалипсиса, но все происходит вот так:
Сайлер встает первым. Встречается глазами с Мэттом. Поднимает руку.
Тот в ответ поднимает свое оружие, наклоняет голову набок, хмурится и объявляет: «Не стрелять!».
Клер моргает. Встает, все еще сжимая в руке игрушечную «скорую».
Агенты опускают ружья, словно марионетки. Клер узнает эту зомби-летаргию. И чувствует странное облегчение.
Почему? Да потому что вот же он – ее шанс уничтожить Сайлера. Точно как она и хотела.
Но она не может. Она была права. Под личиной монстра нет человека. Нет мужчины. Но есть мальчик. И она не знает, что с этим делать. Что с ним делать. Что сделать для него.
«Надолго я их не задержу, - предупреждает Мэтт. На лбу у него выступает пот. - Давай к делу, Сайлер».
Тот поворачивается спиной к Клер, но она видит, как двигаются его кости. Меняются мышцы. Волосы становятся короче. Потом голос Нейтана говорит: «Я навожу мосты».
Тяжело дыша, Мэтт прищуривается. «Это правда» - сообщает он Клер, будто ей нужно подтверждение.
Вот только оно ей не нужно. Она верит Сайлеру.
Так что, наверное, небо сейчас упадет на землю.
«Я знаю, - говорит она. Взволнованная, Клер смотрит на команду Мэтта. -Что ты собираешься делать с...».
Зарычав от натуги, Мэтт машет на нее рукой, глядя на ряды пустых лиц. «Справлюсь». Его ружье все еще направлено на спутника Клер. Костяшки пальцев побелели от напряжения. «Возвращайтесь в Вашингтон, - выдавливает он. Быстро смотрит на Сайлера. - Твоя... мать хочет с тобой поговорить».
Тот кивает.
Не говоря ни слова, протягивает руку Клер.
Она c подозрением сжимает ее, и они устремляются вверх, прорываясь сквозь низко висящие облака.
Несколько минут она ждет. Надеется, что он заговорит. Но Сайлер молчит. Его тело кажется холодным. Чужим. Он держит ее... Вежливо. Правильно. Как подобает хорошему отцу.
Это ее бесит.
«Ну так что, - спрашивает она, пытаясь смахнуть волосы с глаз. - Какой у нас план?».
Его тон – ровный, спокойный, безразличный: «План, Клер?».
Он даже имя ее произносит по-другому. «Что теперь? - рычит она. - ты убьешь Анжелу? Или президента?».
«Нет, - тут же отзывается он. -Я же говорил. Я буду Нейтаном. Ради тебя».
У нее сжимается сердце. Он делает это не ради нее. Никто бы не сделал ничего настолько...
«Не смей использовать меня как оправдание, Сайлер!».
Он ничего не отвечает.
Мысли роятся у нее в голове. Может, Мэтт снова стер ему память? Или это Гаитянин? Или случилось что-то другое – новое? Возможно, Анжела нашла способ снова его контролировать – и теперь это по-настоящему, навсегда...
Почему же эти мысли ее не радуют?
Клер не может этого понять, так что она просто вдыхает ветер, смотрит на пустыню и слушает сердце, бьющееся в едином ритме с ее собственным.
Они приземляются в Вашингтоне, и ничего не меняется. Все нормально. Охрана их пропускает. Служащие улыбаются. Все им уступают дорогу.
Это невыносимо.
Клер пробирается мимо ассистента Анжелы. Готовится спорить. Возможно, спасать бабушку от Сайлера.
Или наоборот.
«Нет, дорогая, - говорит Анжела, быстро преграждая ей дорогу в кабинет и сжимая плечо Клер. - Нам с Нейтаном нужно обсудить все наедине».
О, она уверена, что Сайлер не позволит ее вот так вот отодвинуть!..
«Пойди найди отца, Клер, - говорит он мягко. -Он, наверное, с ума уже сходит от беспокойства».
Дверь закрывается перед ее носом с мягким щелчком.
Клер тупо смотрит на нее несколько секунд. Потом сердито вздыхает.
Она не может понять, за чью безопасность она сейчас больше беспокоится: Анжелы или Сайлера.
Так что Клер тянется к дверной ручке. Ее пальцы касаются меди...
И тут ее обнимают чьи-то сильные руки.
Моргнув, она тут же выставляет свои руки вперед, точно защищаясь. Толкает обнимающего. Борется.
«Да хватит уже, медвежонок!».
Мышцы покидает напряжение. Она оседает, прижимаясь к отцу. Ощущает себя совсем малышкой. «Мне так жаль!».
Она чувствует дыхание Ноя у себя на макушке. Он целует дочь в лоб: «Да нет, не жаль тебе».
Клер мягко отталкивает его. Становится серьезной. Убеждается: он знал. «Пап, что происходит? Почему ты мне не сказал?».
Ной сканирает взглядом ее лицо. «Мы можем его использовать, - говорит он напряженно. -Нам придется. -Он притягивает Клер поближе и тащит в ближайший коридор. Понижает голос до авторитарного шепота. -Мы не можем рисковать. Правительство... Нам нужен в нем свой человек».
«Понимаю, - говорит Клер, пожимая плечами. - Никого получше Сайлера не нашлось».
В ее голосе нет горечи, однако Ной этого не замечает. «Я тебе обещаю, Клер, - продолжает он, впиваясь в нее взглядом. - Когда все закончится, я найду способ... - Он снова прижимает ее к груди. - Найду способ навсегда тебя от него избавить».
«Не надо... - начинает она. Замолкает. Здорово, что она уткнулась лицом в его рубашку – это ее хоть немного заглушило. Так что Клер поспешно нацепляет веселую улыбку. - А где Питер?».
Кажется, этот вопрос его успокоил: «Ждет».
Ей даже не нужно спрашивать, знает ли Питер. Никто бы в жизни не взял на себя право сказать ему, что Нейтан мертв. «Я тогда пойду... извинюсь».
Ной кивает. Провожает ее в подвал. И оставляет одну.
Пытаясь отогнать недоброе предчувствие, Клер осматривает кабинеты один за другим, щурясь от флюорисцентного света. «Питер?».
На этаже пустынно. Лишь у торговых автоматов слышно какое-то шуршание. Клер медленно идет туда, осматривая подвал. Лампы мигают, и у нее – мурашки по коже.
«Питер?» - она заворачивает за угол, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в темноте.
«Всего лишь я, уж извини».
Вздрогнув, Клер прерывисто вздыхает. «Сайлер».
Какой ужас. Должно быть, она не в себе. Это Сайлер, и она счастлива его видеть.
В голове у Клер проясняется. Она спешит к нему. «Чего от тебя хотела Анжела?».
Сайлер опирается на один из автоматов. Буднично разворачивает шоколадный батончик: «Да как обычно».
Клер хмурится. Ничего «обычного» в отношении Анжелы нет и быть не может. «Что же это... - бормочет она сердито. - Ты хочешь сказать, что она позволит тебе и дальше притворяться Нейтаном?».
Лицо Сайлера почти незаметно дергается. «Похоже, что так».
«Но почему? - нажимает Клер, сжимая губы. - Она хочет, чтобы Мэтт снова стер тебе память? - Ее кулаки сжимаются сами собой. Она подступает к нему, в темноту, и носки ее туфель касаются его ботинок. -Это же не может продолжаться вечно. И ты это знаешь».
Долгая пауза, а потом тихое, сломленное: «Я знаю не все».
О нет.
У Клер замирает сердце.
«Питер» - шепчет она.
И Сайлер медленно превращается в ее дядю.
У Клер нет слов, чтобы описать выражение его лица.
«Почему ты мне не сказала?» - спрашивает Питер в отчаянии.
Ее руки поднимаются – и замирают.
Потому что на его лице - не скорбь.
На его лицо написано убийство.
***
Любимый цвет Сайлера – красный.
Разумеется, он предпочитает это не анализировать. Это не только кровь, любовь и опасность; это еще и его первое воспоминание о Клер.
Нет. Хватит. Пора это прекращать.
Любимый цвет Нейтана – оранжевый. Всего-то на тон и различается. Ничего, он сможет приспособиться.
«Это трудно, я знаю, - говорит Анжела. По-матерински похлопывает его по плечу. -Я говорю про перемены».
Сайлер садится. «Поджарить» - бормочет он.
Анжела медленно обходит свой стол и грациозно опускается в свое кресло. «Не поняла?..».
«Током, - объясняет он. - Вот как бы я хотел тебя сейчас убить».
Ее это не особенно трогает. Анжела лишь склоняет голову: «Понимаю, - она кладет руки на кожаный ежедневник, лежащий на столе. - Перемены даются нелегко».
«Но они возможны», - отвечает он, тяжело оседая в кресле. Вцепляется в подлокотники.
Анжела колеблется: «Ну, если мотивация будет верной...».
«Я убил твоего сына», - прерывает Сайлер.
На ее лице – лишь след боли: «Тебе нужно стабильное окружение».
«Перерезал ему глотку, - продолжает он упорно. - Он умирал медленно».
Ее дыхание учащается. Анжела отводит взгляд. Ее пальцы дрожат. «Мы сможем обеспечить тебе тыл. И найти для тебя цель».
«Понимаю, - говорит Сайлер, выдавливая улыбку. -Наверное, очень удобно слышать лишь то, что хочется...»
Ее ладони ударят по столу: «Сайлер!».
Зверь внутри него неожиданно затихает. Теперь он хочет слушать. И подчиняться.
Анжела собирается с силами. «Мой сын был рожден стать великим, - произносит она, сверкая глазами. -Она на несколько секунд прижимает два пальца к пульсу на шее и замолкает. -Ты отнял у него возможность стать великим человеком».
Сайлер готов огрызнуться: «Я...»
«Это тебе не дебаты».
Ему бы стоило убить ее. Переломить шею. Вышвырнуть из окна. Перерезать ей горло. Пускай катится к своему драгоценному Нейтану.
Но вместо этого он внимательно слушает. Ощущает страх. И... надежду?
«Без тебя мир просто самоуничтожится» - признает она.
Его охватывает странная смесь гордости и честолюбия. Словно внутри у него появилась кнопка перезагрузки. На этот раз – настоящая.
Выпрямив спину и расправив плечи, Анжела открывает ежедневник. Рассматривает заполненную записями страницу. «Ты встретишься с Майкой Сандерсом и Трейси Штраусс завтра утром, - говорит Анжела, бросая на него быстрый взглад. -Заберешь их способности. По-хорошему».
Она продолжает давать ему инструкции. Время от времени деловито кивает. Порой понижает голос.
Когда поток наставлений иссякает, Анжела закрывает ежедневник и откидывается на спинку кресла. «Вопросы есть?».
«Всего один».
Она поднимает ухоженную бровь.
Сайлер поворачивает затекшую шею до хруста позвонков. Напускает на себя безразличие. «А что будет с Клер?».
Анжела смотрит ему в глаза: «Мне хочется думать, что я делаю это и для нее. - Она красиво встает. Идет к двери. Открывает ее. - Иди домой. Выспись. Сын».
***
Питер сломан.
Клер знает лишь одного человека, который способен это исправить.
Швейцар впускает ее. Пытается с ней заговорить. Оставляет в пустой квартире, дружелюбно улыбаясь.
«Ну где же ты?» - бормочет Клер. Она не вполне уверена, к кому она сейчас обращается: к Нейтану или Сайлеру? Впрочем, никто из них не отвечает.
В нетерпении она мерит шагами кухню, потом гостиную, потом спальню. Ей то жарко, то холодно, то никак.
Сайлер ведь иожет это сделать, так? Может собрать целое из осколков. В переносном смысле. Да и в прямом... Он сможет починить Питера.
Дверная ручка поворачивается, заставив Клер вздрогнуть от неожиданности.
Она мнется. Ждет, пока он сам ее заметит. Клер не может понять, почему внутри у нее вдруг кольнуло. Но сейчас нет времени это выяснять.
«Мне нужна твоя помощь».
Нейтан превращается в Сайлера, и ее сердце ныряет в желудок.
Сайлер смотрит на нее долгим взглядом. В спальне темно, и слабый свет из коридора делает ее давнего врага каким-то нереальным. Более зловещим. Более знакомым.
Но почему-то она чувствует себя в безопасности. И это до невозможности странно.
Сайлер неторопливо снимает часы Нейтана. Кладет на ночной столик. Расстегивает мятую рубашку. «В чем, Клер?».
Он все еще говорит, как Нейтан. По-отцовски. Вежливо. И словно немного заносчиво.
«Это насчет Питера».
Сайлер напрягается. Потом чересчур спокойно спрашивает: «Он все узнал?».
Клер отводит взгляд. Так. Пора прекратить запираться в спальнях с Сайлером. «Тебе нужно исправить его».
Старые запонки Нейтана стукаются об пол: «Я не могу».
Его голос звучит, словно издалека. Он так безразличен, что Клер хочется вытолкнуть Сайлера из окна.
«Сайлер...»
«Нейтан» - резко поправляет он.
Клер напрягается. «Я не собираюсь притворяться, - шипит она. -даже если весь мир решит, что...».
Он припечатывает ее к стене. Прижимается к ней. Склоняет голову. Приближает губы к ее губам.
Вот это... так - правильно.
«Как твой отец... - с трудом начинает Сайлер. Его губы изгибает самоуничижительная усмешка. - Я ничего не могу сделать».
Клер чувствует, как слабеют колени. Сжимает его запястья. Спрашивает умоляюще: «А как Сайлер? Ты можешь все исправить как Сайлер?».
Его глаза темнеют. В комнате темно, но Клер видит, как в них мелькают сомнение, подозрение... властность. «Ты знаешь, чего я хочу взамен».
И она напоминает себе, что нужно дышать.
«Ладно».
Еще секунду он сомневается. Оценивает ситуацию. Взвешивает «за» и «против». А потом...
...отпускает ее. Отступает. Проводит рукой по лицу. «Иди домой. Питера я беру на себя. Пита».
Ноги Клер прилипли к полу.
Она пришла сюда, чтобы помочь Питеру. Она точно в этом уверена. Но теперь она думает – ну а что, если?.. Что, если вся память Сайлера снова будет стерта, когда они опять встретятся? Что, если только она будет помнить Мексику, текилу и игрушечные машинки? Что, если...
«Один раз», - тихо говорит она.
Брови Сайлера сходятся на переносице: «Что?..».
«Один раз, - повторяет Клер – скорее себе, чем ему. -Если всего раз, то это ничего».
Она преодолевает расстояние между ними, делает глубокий вдох, собирается с духом и...
...и целует его.
В следующей главе:
«Ты убил мою маму, отца... половину людей, которые мне были дороги, а целоваться со мной, значит, неправильно?».
, с чем, кстати, ты ОФИГИТЕЛЬНО справляешься на 
...а ей же бедняжке таак противно, таак трудно это делать, она не хочет, но должна! сама, лично уничтожить это чудовище! 
и никому больше она не позволит этого сделать, ведь только у Клер есть серьезное оружие против неуязвимого монстра! 
чтобы спасти мир она согласна даже на ЭТО! 
у эКлерчика созрел коварный план! 
она затр***** его до смерти! 
и наконец победит великого и ужасного Сайлера! 
*декламирует пафосным тоном* ...а он даже очень не против, чтобы Клер его "побеждала" 
...так о чем это я?...аа.. ну вообщем, мне понравилась эта история и я с нетерпением жду продолжения 